Previous Entry Share Next Entry
М. Хазбиев: "Все северокавказские республики должны были поддержать независимость ЮО и Абхазии".
magastimes06
Редакции газеты «21 век» удалось встретиться с членом экспертного совета при Уполномоченном по правам человека в России и известным ингушским оппозиционером Магомедом Хазбиевым у него дома в г. Назрань. Это человек, который в свои молодые годы прошел через многое. В феврале текущего года М. Хазбиев был отравлен неизвестными людьми в кафе, после чего он едва выжил. Через месяц после этих событий он участвовал в несанкционированном митинге в поддержку похищенных людей. Сразу после митинга к нему домой в г. Назрань пришли люди в масках, избили его вместе с родственниками и забрали с братьями в ГОВД г. Назрань. В СИЗО они просидели 10 суток.

О том, как Магомед Хазбиев стал оппозиционером. История от первого лица.

Я закончил в 1996 году школу в городе Назрань. Поступил здесь же в университет. В 1997 перевелся в Майкопский государственный технологический университет. В 1999 году президент Аушев закрывает представительства, которые у него были в каждом регионе. После этого собираются ингуши, живущие в Адыгее, чтобы создать диаспору. А для диаспоры был нужен человек, который бы возглавил ее. После обсуждений все решили, что я должен возглавить диаспору. На тот момент мне было 19 лет, но все же выбор пал на меня.

С 1999 года по 2005 год я был главой ингушской диаспоры в Адыгее. Там же я закончил экономический факультет, там же поступил в аспирантуру, но не окончил ее. Оттуда в 2005 году я уехал в Уренгой на три-четыре месяца – практически на край света, где добывается весь российский газ. Затем меня пригласили в Москву, я начал работать в нефтяной компании.

В 2007 году я приехал домой на месяц отдохнуть и побыть с родственниками. В это время как раз похищают сына и племянника Макшарипа Аушева (ныне уже покойный известный ингушский оппозиционер, расстрелян неизвестными 25 октября 2009 – прим.ред.), но я об этом узнал позже в очень интересных обстоятельствах.

Было время поста, мы поехали на рынок, чтобы купить еду, и тут слышим беспрерывную стрельбу и бегущих куда-то людей. Мы с братьями их спрашиваем: что случилось: они отвечают, что митинги разгоняют. Я даже не знал, что там идет митинг. И мы оставляем сестер у магазина и идем на площадь. Мы приезжаем к митингу смотрим БТРы, бронированные УРАЛы. Это была страшная картина с одной стороны безоружные люди, с другой стороны вооруженные до зубов силовики с бронетехникой. Дух противостоял силе. Если бы на митинги смогли выходить все, то на Кавказе не было бы похищений и бессудных казней.

На митинге было тысячу с лишним человек, в основном молодежь. Их окружили все силовики республики: МВД, ОМОН, СОБР и т.д., – они начали избивать людей. Били без разбору всех, даже женщин и детей, молодежь хватали, чтобы забрать их и разогнать митинг. Молодежь кричала, что они не разойдутся, сыпались проклятия на силовиков. Затем они стали собирать камни с железнодорожной насыпи и кидать ими по силовикам и бронетехнике.

В одном месте шел митинг, во всю дрались люди, а со стороны больницы подъехали несколько десятков Газелей, дополнительные подразделения силовиков, чтобы в случае чего поддержать силовиков. В это же время с другой стороны кто-то на трех-четырех машинах подъезжает к Газелям силовиков и начинают расстреливать машины с силовиками.

Началась паника и пошел слух, что боевики приехали на подмогу населению и т.д. и тому подобное. Об этом писали во всем мире, и власти реально испугались. Потому что для них самое страшное, если народ и боевики сплотятся. Хотя и ранее было много случаев, когда к тем, кто издевается над своим народом, надев милицейскую форму, приходили боевики и убивали их. Поэтому многие в Республике относятся к боевикам с сочувствием.

Потому что есть власть кремлевская – это бандиты в погонах, которые издеваются над народом, но в то же время есть люди, которые приходят к ним и убивают их – боевики. В итоге обе стороны – террористы, и народ устал как от террористов во власти, так и от террористов в лесу. И я думаю, что эти террористы во власти породили вторых, которые в лесу.

Еще история говорит о том, что 40 лет назад у нас были абреки в лесу, которые тогда были террористами. А сейчас оказывается, что те были национальными героями, а НКВД-шники – террористами. Поэтому в этой стране не поймешь, кто террористы, кто преступник, а кто нет.

Мы с Макшарипом Аушевым всегда обсуждали такие вопросы. И я уверен в том, что с оружием в руках мы ничего не сможем сделать, даже если бы весь ингушский народ вышел с оружием воевать. Это ненормальная война, с каждой из сторон умирают лучшие. Этой войной ничего не добиться. Нужна ручка и листок – вот наше оружие, оружие кавказцев. Наше политическое невежество привело к тому, что сидит в кремле кукловод и нас налево и направо таскает. Знание – наше оружие, нужно наших детей заставлять учиться, и лучше вывозить их учиться куда-то.

Что же касается митинга, то оказалось, что ее устроил Макшарип Аушев, у которого похитили сына и племянника. Он провел свое следствие и в Чечне, в селе Гойты, нашел лагерь, куда вывозились ребята, где их убивали, головы отрезали. Туда вывезли его сына и племянника. А люди на митинге до глубокой ночи стояли. В 12 часов ночи звонят Макшарипу с администрации президента Ингушетии и говорят, что его сын и племянник в Чечне и чтоб он выехал туда и забрал их. Они на этот шаг пошли из-за этого митинга и шума вокруг него. После звонка с администрации все разошлись по домам.

Мы с Макшарипом не были знакомы, я не интересовался оппозицией и вообще не знал, кто такой Макшарип Аушев. Я был молодой 26-летний парень, проводил свою жизнь без забот и не знал, что происходит на моей родине. Макшарип Аушев был одним из самых состоятельных людей в республике и решил, что будет помогать всем, у кого похищают родственников и у кого нет возможности самому устраивать митинги. С тех пор я Макшарипа больше не видел. Это был сентябрь.

Прошли месяцы и где-то в декабре, я снова был в Ингушетии. Мы с друзьями пытались запустить стройку в Магасе, договорились об аренде земли и т.д., все договоренности были достигнуты. В 24 января мы ехали из Пятигорска с документа по стройке. В машине я взял телефон и начал смотреть интернет. В Интернете я нашел сайт ingushetiaru и прочитал Обращение Макшарипа Аушева. Он обращался к ингушскому народу: «Все кому небезразлична судьба помогите, встаньте рядом со мной. Я 26 иду на митинг», - говорилось в Обращении.

Макшарип не остановился на одном митинге, даже после того как ему вернули сына и племянника. В ноябре того же года он еще провел митинг. А в январе следующего года (2008) я читал про митинг, назначенный на 26 января. Я читал этот сайт, и мне казалось, что это происходит на другой планете, но не на моей Родине, или же все это сказки. Я считал, как можно похищать людей так, если каждый человек принадлежит к какому-то тейпу, представители которого могут прийти к этому Зязикову, побить или убить его. Я воспитан был в таком духе. Под Обращением М. Аушева был номер телефона внизу. Я позвонил по этому телефону и спросил:
- Мне Макшарип нужен Аушев.
- Это я. – отвечает он. Я продолжаю: Мне нужен Макшарип, который заявление на сайте сделал. Он говорит: - Это я. - И я снова переспросил: Это ты сделал заявление на сайте? Он говорит, что да, он. Я говорю ему: Чего ты хочешь? Пост президента ты хочешь, или денег ты хочешь?
- В республике меня все знают, деньги у меня есть, пост я не хочу. Я болею душой за свой народ и я хочу, чтобы прекратили эти похищения, убийства мирных граждан, внесудебные казни, произвол силовиков, - сказал он на это.
– У нас тоже такая боль в душе. Что дальше? - спрашиваю его снова.
- Я борюсь. И до конца буду бороться! – говорит он.
– Тогда мы с тобой – говорю ему я.

Мы с друзьями приехали домой, и из дома мы выехали к нему в офис, познакомились мы. Это было 24 января. 25 еще раз увиделись, 26 пошли с Макшарипом на митинг.

Со двора Макшарипа мы подняли лозунги: «Мы за Путина!», «Мы против коррупции!», «Мы против похищений!», «Мы против внесудебных казней!». С этими лозунгами двинулись на центральную площадь. Вышли со двора, нас было около пятьсот человек, и нам пришлось прорывать три кордона сотрудников милиции. Мы дрались с ними палками и шли дальше. Они, в принципе, не так сильно сопротивлялись. Так мы дошли до площади, а там БТРы нас поджидали. В этот день объявили КТО, чтоб митинг не состоялся.

И вот там уже началась мясорубка страшная: камни летели, дубинки, горючая смесь. Ребятам с трудом удалось Макшарипа оттуда вытащить, чтобы власти его не забрали. Меня и моего двоюродного брата сумели забрать в милицию. Мой брат полгода отсидел из-за этого митинга. Меня забрали в ГОВД, но за решетку меня не успели посадить. Там один из сотрудников милиции вывел меня через черный ход, он был из моего тейпа как потом оказалось. Но многие ребята отсидели полгода. 27 января, через два дня, мне Макшарип позвонил и спросил, смогу ли я в офис к нему подъехать. Мы приехали к нему в офис, и он говорит: «Ребят посадили, их 7 человек. Еще один митинг хочу провести в поддержку этих парней, поддержишь меня?». Я сказал ему: «Мы же договорились что если ты до последнего, то мы с тобой. У меня тоже брат сидит там».

Затем, провели мы еще митинги. После них, 14 февраля 2008 года поджигают дом брата Макшарипа, чуть дети не сгорели, но они спаслись. Все мы выехали на пожар в село рядом с городом. Оказывается, они специально это сделали. Когда он возвращался с пожара, при выезде из села выставили кордон сотрудники милиции и там взяли Макширипа. Он тоже полгода просидел в Нальчике. Им предъявляли обвинение по перевороту в стране, что они враги России и т.д.

Макшарип Аушев был председателем «Оргкомитета по проведению ингушского общенационального митинга». Туда входило сорок с лишним человек, в том числе и я. Никто не соглашался взять этот оргкомитет на себя и я решил возглавить Оргкомитет. В день задержания Макшарипа я сделал свой первый шаг, можно сказать, в «большую» политику. В этот же день я сделал заявление. В нем говорилось примерно следующее: «Вы - Зязиков, Медов и другие представители власти – враги ингушского народа. То, что вы задержали Макшарипа - не значит, что нет других ингушей. Они есть и будут, и мы будем бороться до тех пор, пока не выгоним вас из Республики…».

Затем из офиса я поехал домой. А дома уже об этом знали, один мой родственник известил моих родителей. Мать тогда еще ничего не читала. Но потом мы подключили и Интернет, родители сейчас пользуются компьютером, сами читают все. Так вот, родственник к ним пришел со словами: «Макшарипу в Нальчик выписали путевку, а вашему сыну в Сочи выпишут, чтобы получше отдыхать». Я когда пришел домой, мать за голову схватилась: «Зачем ты это делаешь, тебе семью надо создать и все такое». Я ей сказал, что такое может со всеми случится. Давай встанем против этого зла, может, Всевышний нас спасет.

Я ее каждый день убеждал. Отец меня сразу поддержал, он сказал, чтоб мужчин не должен сворачивать со своего пути и что в случае чего он и мои братья за меня отомстят. Но мать я потом сумел уговорить. Давления со стороны семьи не было, но со стороны старейшин тейпа было сильным. Они с угрозами приходили к нам домой, но мой отец их прогнал. И я своим родителям очень благодарен за то, что встретил такую поддержку с их стороны. Если бы это было не так, то я не смог бы продолжить это дело.

Мы весь 2008 год проводили еженедельно пресс-коференции в Москве и митинги здесь после того как посадили Машкарипа. По нашей теме журналистка Масюк провела ток-шоу. На него пригласили первого президента Аушева, меня, журналистку Розу Мальсагову, Рен-ТВ, Орлова – директора «Мемориал». Мы сидели с одной стороны, а с другой - все чиновники Зязикова и нам задавали вопросы и каждая сторона говорила свое. Я им тогда открыто говорил, что они ублюдки, и на ингушском и на русском. Это ток-шоу смотрела вся Республик: старики, женщины, дети. Диски с этим ток-шоу продавались на каждом углу как фильмы. Их изымали из продажи, но люди успевали их распространить. Тогда я чуть было национальным героем не стал. Но когда из тебя делают национального героя из-за того, что ты говоришь правду – это страшно, это не нормально.

После этого всего шума: митингов, пресс-конференций и всего отпустили Макшарипа. Мы ему сказал, чтоб он занял свое место председателя Оргкомитета, он отказался. Я остался председателем этого Оргкомитета, а он возглавил Координационный Совет всех общественных организаций в Республике. После этого убили Магомеда Евлоева, после чего мы ряд мощных митингов устроили, в Москве пикеты. Мы делали все что могли, чтобы убрали эту власть. В сентябре 2008 г. сняли Зязикова, и это было заслугой всех, кто участвовал в этом, в том числе – всех журналистов московских.

Но эта эйфория недолго стояла, после этого прежние события стали повторяться. Мы сейчас продолжаем дальше бороться.

- Магомед, расскажите, пожалуйста, чем сейчас занимаетесь?

- Я являюсь председателем регионального отделения по Республике Ингушетия партии «Парнас». Сопредседателями партии на федеральном уровне являются Рыжков, Касьянов, Немцов. Недавно мы съезд провели здесь в Республике. Более 300 человек пришло, по закону достаточно было и было и двухсот тридцати. Евкуров прислал секретаря Совбеза, чтобы он посмотрел что происходит. Мы набрали тысячи с лишним человек, которые хотя быть членами нашей партии, по закону достаточно было и 500. Люди оставляли свои телефоны, и паспортные данные, хотя это равнозначно подписанию смертного приговора для себя здесь.

Но эту недавно Минюст РФ отказал регистрировать партию. У нас была надежда с этой партией выйти на выборы. Я был уверен, что если бы мы зарегистрировались, то
80-90% голосов мы бы забрали в этой республике. Но я уверен, что председатели ПАРНАС-а сумеют зарегистрировать партию и мы сделаем все, чтобы в нашей республике эта партия победила на выборах.

- Есть ли женщины в вашей партии?

- Да, есть, конечно, и молодежь есть и старики.

- Есть ли у вас своя собственная партия?

- Нету своей партии, потому что в российском регионе еще сложнее зарегистрировать партию из-за существующего законодательства. У нас есть общественная организация «Справедливая Ингушетия», с которой мы хотели выйти на выборы. В уставе у нас было написано, что мы имеем право идти на выборы. В январе 2009 года мы зарегистрировали эту организацию с Макшарипом Аушевым. Когда здесь поняли, что мы реально настроены на выборы, то наш местный парламент принял закон, где был указано, что региональная общественная организация не имеет права идти на выборы.

Здесь очень интересно проходят выборы. Несколько дней назад ко мне подходит депутат
муниципального образования и говорит: «Недавно я пошел к председателю партии
«Справедливая Россия», в которой я состою и говорю ему, что хочу подать свою
кандидатуру на парламентские выборы. Он мне отвечает, что все уже, весь
список составлен из 100 человек и список отдан президенту Евкурову, а он из списков будет выбирать: сколько депутатов от Единой России пойдет, сколько от Справедливой России, сколько от Яблоко».

Такая же ситуация была и при Зязикове, при нем мы создали альтернативный парламент в 2008 году. Выборы должны были пройти в марте, но уже в январе Магомед Евлоев – опубликовал на нашем сайте полный список тех депутатов, которые пройдут. Совпадение было стопроцентным. После этого мы создали альтернативный парламент «Мехк-Кхел» (Народный совет). Каждый большой тейп выбирал своих представителей, которые и вошли в этот парламент. И в итоге работы этого парламента, мы добились того, что Зязикова убрали.

Нету здесь выборов. Вот людей спрашиваем: почему не идете на выборы. Они отвечают: какой толк ходить на выборы! И мы провернули агитационную работу за то, что нужно идти на выборы, чтобы за них никто не закидывал бюллетени. Мы хотели показать всему миру, как проходят выборы, но этого шанса пока нет, потому что «Парнас» не регистрируют. Сопредседателя партии надеются, что все таки партию зарегистрируют.

- Магомед, а что вы думаете о невыборности глав северокавказских республик?

- Я думаю, что вся проблема Кавказа в этом и заключается. Откуда люди, сидящие в
Кремле, знают, кто народу как глава Республики?

- Были ли протесты у вас против этого?

- Мы собрали 120 тысяч подписей в 2008 году в поддержку Руслана Аушева, из которых 20 000 забрали сотрудники милиции из дома одного активиста. Этот сбор подписей и был протест против назначаемости глав северокавказских республик. Остальные 80 000 тысяч мы успели отправить в Москву в администрацию президента. Там наше заявление приняли и зарегистрировали. Это было 4 августа 2008 года. После чего Зязиков сделал совещание и кричал на министра ВД: «Если ты не можешь их остановить, я найду тебе замену!».

- Было ли что-то подобное в других республиках СК?

- Нет, не было и нет по сей день. Об этом и многие журналисты и эксперты пишут,
что нужно равняться на Ингушетию и что нет такой активности, какая есть в Ингушетии.

- Есть ли понимание вашей работы со стороны населения Ингушетии?

- Неоднозначно все это. Есть немало людей, которые понимают и поддерживают нас, но есть и наоборот. Самое страшное, что есть люди, для которых не они (власть) враги, а мы враги народа. Если б нас не было, они спокойно жили бы. Вот говорим правду и они автоматически рабы получаются.

Эти люди думают, что если убить таких как мы, то ни будут жить спокойнее. Вот
оставьте нас в покое. Сколько лет это еще буде продолжаться? Триста лет уже
прошло. Нас уничтожали каждые 30-40 лет. И мы на одни и те же грабли
наступаем. Народ нужно разбудить, они спят сейчас. Я думаю, что нужно с людьми
работать, день и ночь, нужно говорить.

- Есть мнение, что после прихода Евкурова ситуация в Республике улучшилась намного?

- Это мнение раздувают журналисты, но это ложь. Выйдите, спросите любого: кто вас устраивал больше Зязиков или Евкуров? Никакого авторитета и никакого уважения в республике к Евкурову нету. Свобода слова полностью подавлена. Ко всем независимым сайтам заблокировали доступ, к примеру, канал Рен-ТВ не показывает, даже в спутниковых тарелках пакет услуги Рен-ТВ по Республике отключил. Мы сейчас занимаемся возрождением сайта, он подвергся хакерской атаке. Из-за этого сайта убили Магомеда Евлоева, сайт был его детищем, и он будет работать! С помощью этого сайта будем снова работать в информационном поле. Мы хотим газету выпускать на базе сайта «Ингушетияру».

- Могут ли люди, живущие на Северном Кавказе сделать что-нибудь, чтоб изменить эту ситуацию?

- Могут, если захотят. Выйти и сказать: стоп. Нам нужны демократические пути выхода из ситуации. Мы на протяжении последних трех лет показали всему миру, что можем бороться без пулеметов и автоматов.

- Магомед, считаете ли вы правильным признание Россией Южной Осетии?

- В тот день, когда у вас началась война, у меня тоже была война. Ночью 08.08.08 сюда подъезжает два УАЗ-ика и на протяжении 15 минут из гранатометов и пулеметов обстреливает мой дом. Второй этаж и крышу снесло. На втором этаже там спали два моих брата, но они остались живыми. С вашей трагической датой у меня есть своя такая же дата.

Я думаю, что все северокавказские республики должны были поддержать независимость Южной Осетии и Абхазии. И после того, как бы поддержали, мы могли бы сказать мировому сообществу, что и мы хотим и можем стать независимыми республиками.

- Спасибо!

источник http://roks-alana.livejournal.com/101040.html
--

  • 1
Здравствуйте, Магастаймс06.
у меня в "личной информации" моего блога стоит информация, чтобы прежде чем перепащивать мои посты, нужно у меня спросить - у меня авторское право. :)
прошу учесть это

...Затем меня пригласили в Москву, я начал работать в нефтяной компании... ЧТО-ТО В НЕФТЕДОБЫВАЮЩЕЙ РЕСПУБЛИКЕ(ТАТАРСТАН) Я ТАКИХ НЕ ВСТРЕЧАЛ....У НАС ПОСЛЕ ИНСТИТУТА ОПЕРАТОРОМ ЗА 12 000 ХРЕН УСТРОИШЬСЯ....

  • 1
?

Log in

No account? Create an account